«Новая Жизнь» — «New Life»

Категории раздела

Статьи [246]
Знай наших! [42]
Здоровый образ жизни [115]
Это интересно [19]
Официально [140]
Школьные вести [68]
Никто не забыт [47]
Традиции [85]
Городская среда [47]
Жизнь студенческая [8]

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Наш опрос

Нужна ли вам газета "Новая жизнь" в интернете
Всего ответов: 50

Каталог статей

Главная » Статьи » Никто не забыт

ВЫЖИВШИЙ В БУХЕНВАЛЬДЕ

По следам наших публикаций
ВЫЖИВШИЙ В БУХЕНВАЛЬДЕ
Поводом для этой публикации послужило пришедшее в редакцию письмо Лидии Мешковой, которая была лично знакома с усманцем Николаем Ивановичем Лободневым, выжившим в фашистском концлагере Бухенвальде.

Обращается к вам Лидия Мешкова, бывшая жительница Усмани. Наша семья регулярно выписывала и читала «Новую жизнь», и сейчас, живя в Липецке и навещая усманских родственников, стараюсь читать газету. Они для меня ее специально собирают. Таким образом, в руки мне попала «Новая жизнь» от 28 марта 2017 г. № 36-37, в которой заинтересовала небольшая заметка Татьяны Крицкой о Николае Ивановиче Лободневе — узнике Бухенвальда.
Дело в том, что мне пришлось с ним очень часто встречаться и общаться, так как наши квартиры были рядом, мы с ним были соседями более 20 лет. Вот я и решила о нем немного рассказать.
С Николаем Ивановичем мы иногда беседовали о его пребывании в концлагере. Хотя он старался избегать данной темы, но некоторые подробности сообщал. В плен он попал 19-летним пареньком в декабре 1941 года. О страшных трудностях никогда не говорил, но однажды с ним произошел случай, поразивший меня до глубины души. Ко мне приехал в гости брат и привез книгу о Бухенвальде (он только вернулся тогда из туристической поездки в ГДР, шел 1969-й год). Я предложила Николаю Ивановичу посмотреть эту книгу. Он начал листать ее и смотреть фото, которых было очень много. Смотрю — а лицо Николая Ивановича меняется, руки трясутся, все тело дрожит, а на глазах выступают слезы. Он всю книгу перелистал, не говоря ни слова, но по его состоянию видно было, что в нем воскресли воспоминания дней минувших, и он не мог остаться равнодушным.
Как-то в разговоре спросила его, знал ли он, что в том же концлагере находился Эрнст Тельман, видный деятель немецкого и международного коммунистического движения. Николай Иванович говорил, что у них было свое подполье и их информировали о разных событиях по мере возможности. Узнали они и о том, что Эрнст Тельман был казнен.
Когда соседские мальчишки просили Николая Ивановича рассказать о войне, он отвечал, что главное, чтобы войны никогда нигде не было.
После освобождения из концлагеря его проверяли, но не судили за измену, как многих узников. Долго его не считали участником Великой Отечественной войны, но затем эта несправедливость была устранена, ему вручили орден Красной Звезды, которым он очень дорожил и носил на повседневном пиджаке. Он стал пользоваться льготами участника Великой Отечественной войны. Сколько его помню — работал на Усманском хлебоприемном пункте рабочим, маляром-штукатуром. Умер Николай Иванович Лободнев в январе 1990 года, похоронен на кладбище города Усмани.
P.S. В архиве Татьяны Крицкой сохранилась статья о Николае Ивановиче Лободневе, о которой она упоминала в праздничном номере «Новой жизни», посвященном 100-летию районки. Эта статья была опубликована в «Новой жизни» в 1986 год. Сегодня мы вновь публикуем этот материал о нашем земляке — узнике Бухенвальда.
НЕ МОЛЧИТЕ
Мы начинаем свой рассказ с имени немецкого подпольщика, антифашиста, соратника Эрнста Тельмана — Отто Вилли. Там, в Бухенвальде, русские звали его просто — Виль.
Как самое сокровенное своей души произносит это имя и теперь, спустя столько лет, Николай Иванович Лободнев, «Виль... Он помог выжить, потому и хожу по земле...». Наш собеседник спокоен, чуть улыбаясь, он уходит в себя, в самые тайные уголки памяти. А во взгляде голубых удивительно добрых глаз — тихая, идущая изнутри, горечь, щемящая боль.

Николаю Ивановичу пошел шестьдесят четвертый. Еще недавно он работал, а теперь, как принято говорить, на заслуженном отдыхе. Но его руки, привыкшие к работе, узловатыми пальцами, ищут хоть какое-нибудь занятие... А бывают и такие минуты, когда вдруг забьется, замечется в тоске сердце, тогда просто не знаешь, куда себя деть.
Но мало кто об этом знает, ведь для окружающих он, Николай Иванович, шутник, балагур, весельчак. И все-таки как же сумел он, пройдя сквозь огонь и пепел, сохранить оптимизм и жизнерадостность?
Посмотришь — ничего особенного: и ростом невелик, вот только глаза ясные-ясные... Такие бывают у детей, да, пожалуй у тех, кто действительно, пройдя сквозь огонь и пепел, заново родился. Все это только внешне, а если хорошо, крепко подумать, перед нами не просто человек, а бывший узник лагеря смерти Бухенвальда, того самого Бухенвальда, который каждого вошедшего встречал зловещим девизом: «Каждому свое».
Три года без двух месяцев находился в концлагере Лободнев под номером 9988. А перед пленом были военные будни. Под Киевом Николай Иванович получил серьезное ранение в ступню. Шесть месяцев пришлось лежать в одном из Астраханских госпиталей. А когда поправился, снова фронт, маршевая рота.
Плен... Это случилось под Харьковом. Тогда, попав в окружение, Николаю Ивановичу и его двум сослуживцам удалось бежать. Но, к несчастью, они были снова схвачены. В который раз вспоминает Лободнев огромную черную яму, старую мельницу, раскрытые пасти овчарок, бесконечную вереницу железнодорожного полотна. Больше месяца везли их в телячьих вагонах, набитых людьми так, что негде было стать. Каждое утро начиналось с открывающейся, лязгающей двери. Немцы бросали в вагоны нечто подобное еде. И снова бесконечный путь. Однако, всем было ясно одно — везут их в Германию.
Далекий бег времени... Куда он унес сейчас этого человека, такого беспомощного и такого сильного, выжившего вопреки смерти? Молчание. Минута замешательства. Мы с беспокойством всматриваемся в его лицо: не обидели, не спросили ли лишнего? Простите нас, Николай Иванович, за то, что бередим рану, беспокоим, но вы не должны молчать, ради мира на земле, ради внуков и правнуков не молчите.
Когда прибыли до места назначения, первое, что бросилось в глаза и запомнилось: лес, высокая гора, кирпичные двухэтажные бараки и музыка, как на параде. Ничего не скажешь, и торжественно, и красиво. Первым делом пленным предложили помыться: чистота, известно, залог здоровья, евреям — вместо воды пустили газ. Вот так познавалась азбука Бухенвальда. В двадцать лет он узнал и увидел печи, которые топились живыми человеческими жизнями. И технология довольно проста: ложишься на лопату, похожую на обычное корыто, и в печь — и вот у тебя ни жизни, ни имени,  ни даже могильного холма. Один металлический номерок с цифрами. А перед кремацией все по порядку — постригут и зубы вытащат.
В бараке помещалось свыше трехсот человек. Каждое утро выносили шесть-семь человек — умерших за ночь. Юркий, маленький узник Лободнев ухитрялся спать в бочках для мусора, видимо, там было намного спокойнее. Так протекало время: на работу с музыкой, с работы тоже. А работа — тупое ворочанье камней на гору, расстояние в полтора километра. И вот однажды появился Виль.
«Ты русский? Будешь работать у меня?» И стал Николай Иванович штукатуром — все же не камни таскать. В речи Николая Ивановича много немецких слов и выражений. Въелся в память отрывистый чужой язык, до сих пор иногда во сне произносит он немецкие фразы.
В Бухенвальде действовало подполье. Каждый вечер, перед сном, когда тушили свет, в темноте появлялись люди, информирующие о событиях на фронтах. Даже здесь, в Бухенвальде, слушали Москву, читали листовки, жили, ждали, надеялись. Итальянцы, японцы, поляки, белокожие, смуглые и даже чернокожие — все они верили в победу.
Однажды международный «Красный крест» прислал посылку — пряники. Делили целую неделю — честно, поровну, чтобы всем. В одном бараке с Николаем находился летчик — Александр Жуков. Однажды он тяжело заболел, а Лободнев его выходил, кормил, чем мог, ухаживал. И выжил Саша. Несколько лет назад они встречались в Москве. Представляете, что это была за встреча?
Николай Иванович вспомнил не только ужасы, но и мгновения радости, которые не отнял у людей даже Бухенвальд.
***
Шумная ватага мальчишек хороводится на солнечной улице.
— Ребята, где здесь живет Николай Иванович Лободнев?
— Вон его внук, Володя.
— Володя, как зовут твоего дедушку?
— Николай Иванович.
— А еще как?
— Бухенвальд.
Мы не знаем, кем ты будешь, Володя, когда вырастешь. Но ты должен стать хорошим человеком, сильным, смелым и честным. А еще сохрани в своем сердце образ своего деда, бывшего узника лагеря смерти Бухенвальда, прошедшего сквозь огонь и пепел. Война искалечила не одну судьбу, скрутила не одного человека. А дед твой всю жизнь прожил честно и скромно, ты вправе гордиться им. А еще, Володя, всем своим существом, хотя ты и семиклассник, борись про¬тив войны, как когда-то это делал твой дедушка — Николай Иванович Лободнев.
Н. ШИШКИН,
Т. КРИЦКАЯ,
внешт. корр. «Новой жизни».

Категория: Никто не забыт | Добавил: Evgeny500 (26.02.2018)
Просмотров: 22 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Вход на сайт

Погода в Усмани

Поиск

Полезные страницы

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • База знаний uCoz